Мы отстаиваем свои мнения, ценности и убеждения. Но сколько из них мы действительно сформировали сами? О Ницше, общественных ожиданиях и смелости подвергать сомнению даже собственные истины.
Benjamin Trinidad Segura
7 мин чтения
У всех нас есть мнения. Убеждения. Ценности. Представления о том, что правильно и неправильно, что делает человека хорошим и какой должна быть успешная жизнь.
Мы отстаиваем эти представления. Иногда даже страстно.
Но как часто мы вообще задумываемся о том, откуда они взялись?
Сколько наших убеждений мы сформировали сами? А сколько переняли, ни разу всерьёз об этом не задумавшись?
От родителей. Друзей. Религии. Культуры. Общества, в котором мы выросли.
Возможно, мы считаем некоторые вещи правильными не потому, что сами их обдумали, а потому, что нас никогда не учили ставить их под сомнение.
И само по себе это не обязательно плохо.
Проблема возникает лишь тогда, когда мы перестаём различать усвоенные представления и собственные решения.
Мы часто считаем свои мнения неотъемлемой частью своей личности.
Я такой. Я так думаю. Я в это верю.
Но наша личность формируется не независимо от окружающей среды.
Мы формируемся под влиянием окружающих задолго до того, как вообще понимаем, что это значит.
В детстве мы учимся, какое поведение одобряется. Что приносит признание. Какие решения считаются разумными, а какие якобы ведут к провалу.
Мы перенимаем представления о том, какими должны быть отношения, какую профессию следует выбрать и когда можно считать, что ты чего-то добился в жизни.
И рано или поздно чужие ожидания будто бы превращаются в собственные истины.
При этом главный вопрос не в том, подвергались ли мы влиянию.
Конечно, подвергались.
Главный вопрос в том, готовы ли мы замечать это влияние и подвергать его сомнению.
Ведь то, что мы пронесли какое-то убеждение через всю жизнь, ещё не означает, что оно обязательно верно.
И то, что во что-то верят многие, ещё не превращает это в истину.
Философ Фридрих Ницше много размышлял о том, как люди формируют свои ценности и что происходит, когда прежние убеждения теряют своё значение.
Одна из его самых известных идей — идея сверхчеловека.
Это понятие часто понимают неправильно.
Речь не просто о физически превосходящем других человеке, супергерое или ком-то, кто из-за своего происхождения ценнее остальных.
Скорее, сверхчеловека Ницше можно понимать как философский идеал: человека, который перерастает унаследованные представления о ценностях, создаёт собственные ценности и снова и снова преодолевает самого себя.
Его знаменитое высказывание «Бог мёртв» часто сводят лишь к отказу от религии.
Но Ницше размышлял о гораздо более широком вопросе:
Что происходит с нашими нравственными представлениями, когда прежние основы нашего мировоззрения теряют свою безусловную власть?
На что мы тогда ориентируемся?
Кто решает, что правильно?
И готовы ли мы вообще взять на себя эту ответственность?
Мне эти вопросы кажутся невероятно интересными.
Не потому, что я считаю, будто Ницше на всё знал правильный ответ.
А потому, что его мысли могут побудить нас усомниться в том, что мы обычно принимаем как должное.
Мы живём в обществе, полном негласных правил.
Тебе следует хорошо окончить школу.
Тебе следует найти надёжную работу.
Тебе следует как можно раньше понять, чем ты хочешь заниматься в жизни.
Тебе следует добиться успеха. Но, пожалуйста, не будь слишком амбициозным.
Тебе следует быть индивидуальностью. Но желательно не слишком выделяться.
Тебе следует отстаивать своё мнение. Пока оно не становится слишком неудобным.
Разумеется, не все эти ожидания в корне неверны.
Некоторые из них вполне разумны.
Но почему мы так часто обращаемся с ними так, будто это универсальные истины?
Почему мы оцениваем людей по их резюме, дипломам, доходу или общественному статусу, хотя всё это показывает лишь небольшую часть человека?
И почему мы так быстро считаем неудачным жизненный путь, который отклоняется от общественной нормы?
Возможно, потому что мы научились определять успех по определённым критериям.
Но кто вообще установил эти критерии?
Жизненный путь, одобряемый обществом, не обязательно подходит каждому.
Возможно, часть личной свободы состоит в том, чтобы позволить себе представить собственную жизнь иначе.
Думаю, здесь есть и опасность.
Тот, кто начинает подвергать сомнению общественные нормы, может прийти к выводу, что всё, что другие считают правильным, непременно должно быть неправильным.
Но для меня это было бы лишь другой формой зависимости.
Ведь тот, кто всегда поступает наоборот тому, чего ждут другие, всё равно позволяет этим ожиданиям определять свои решения.
Просто движется в противоположном направлении.
Не всякий бунт — это свобода. Иногда это лишь другая форма приспособления.
Для меня самостоятельность не означает отвергать все традиции, нарушать все правила или принципиально выступать против большинства.
Это значит иметь возможность осознанно выбирать.
Я могу принять ценность, которой меня научили родители, потому что, обдумав её самостоятельно, считаю её правильной.
Я могу верить в Бога и при этом критически осмысливать свою веру.
Я могу принимать общественные правила, не считая их непогрешимыми.
И я могу изменить своё мнение, не потеряв при этом свою идентичность.
Возможно, самостоятельность как раз и проявляется в том, что нам не нужно изо всех сил стараться быть не такими, как все.
Она проявляется в том, что мы понимаем, почему делаем тот или иной выбор.
Легко подвергать сомнению убеждения других людей.
Мы замечаем противоречия. Критикуем образ мыслей. Находим ошибки в чужих рассуждениях.
Но как часто мы применяем ту же мерку к себе?
Как часто мы спрашиваем себя, не мы ли, возможно, что-то поняли неправильно?
Не основано ли мнение, которого мы придерживаемся годами, возможно, на ложном предположении?
Не держимся ли мы определённых представлений потому, что действительно в них убеждены?
Или потому, что нам было бы неприятно признать свою ошибку?
Думаю, именно здесь начинается особенно трудная форма личностного развития.
Ведь нужно преодолеть себя, чтобы отказаться от убеждения, которое долгое время было частью нашей личности.
Нужно набраться смелости, чтобы признаться другим людям, что ты ошибался.
А иногда нужно ещё больше мужества, чтобы признаться в этом самому себе.
Тот, кто действительно хочет мыслить самостоятельно, должен быть готов подвергать сомнению и собственные мысли.
Это не значит, что мы должны сомневаться во всём.
Но, возможно, нам стоит чаще напоминать себе, что убеждённость и истина — не одно и то же.
Есть ещё одна мысль, которая кажется мне особенно важной.
Мы постоянно говорим о том, как важно быть собой.
Оставайся таким, какой ты есть.
Не притворяйся.
Будь верен себе.
И в целом я понимаю эти послания.
Но что, если человек, которым мы являемся сегодня, — уже не тот человек, которым мы хотим быть завтра?
Что, если мы обнаружим, что определённые модели поведения, убеждения или привычки нам вредят?
Должны ли мы и дальше быть им верны лишь потому, что раньше они были частью нас?
Не думаю.
Мы имеем право расти.
Мы имеем право меняться.
Мы имеем право оставить старые убеждения позади и сформировать новые.
И мы имеем право замечать в себе противоречия.
Возможно, аутентичность — это не обязанность навсегда оставаться одним и тем же человеком.
Возможно, быть собой — значит также разрешить себе стать другим человеком.
Не потому, что этого ждут от нас другие.
А потому, что мы сами поняли: хотим измениться.
Я не думаю, что мы когда-нибудь сможем полностью освободиться от внешнего влияния.
И я не знаю, стоит ли вообще к этому стремиться.
Мы учимся друг у друга.
Наши встречи с другими людьми формируют нас.
Через любовь. Разочарования. Опыт. Беседы. Книги. Людей, которые вдохновляют нас, и людей, которые бросают нам вызов.
Всё это — часть нашего развития.
Поэтому для меня вопрос не в том, как полностью устранить из жизни все влияния.
А в том, как научиться обращаться с ними осознаннее.
Нам не нужно отвергать всё, чему нас учили.
Нам не нужно бороться с каждым общественным представлением.
И нам не нужно постоянно пытаться быть необычными.
Но мы вправе спросить себя, соответствует ли жизнь, которую мы ведём, нашим собственным представлениям.
Принимаем ли мы решения, потому что убеждены в них, или из страха перед неприятием.
Стремимся ли мы к определённым целям, потому что они действительно важны для нас, или потому что нас научили, что мы должны их достичь.
И готовы ли мы изменить свой путь, если поймём, что он нам больше не подходит.
Насколько ты на самом деле — это ты?
Не думаю, что на этот вопрос есть простой ответ.
Возможно, на нас сильнее повлияли другие люди, чем нам хотелось бы признать.
Но от этого мы не становимся менее индивидуальными.
Ведь мы — не только результат того, что с нами случилось, или того, чему нас научили другие люди.
Мы можем также решать, как относиться к этим влияниям.
Что сохранить.
Что изменить.
И что мы хотим оставить позади.
Для этого нам не нужно становиться идеальными людьми.
Нам не обязательно знать ответ на каждый вопрос.
И нам не обязательно отказываться от каждого из прежних убеждений.
Возможно, для начала достаточно сохранять любознательность.
К другим точкам зрения.
К новым открытиям.
И, прежде всего, к возможности того, что мы сами ещё не всё поняли.
Тебе не нужно отбрасывать всё, что сформировало тебя. Но ты можешь сам решить, что и дальше будет на тебя влиять.
И, возможно, именно в этом кроется одна из прекраснейших возможностей человеческого развития:
Мы не обязаны навсегда оставаться теми, кем однажды стали.
Мы можем сами участвовать в том, кем станем.
Обсуждение
Несогласие приветствуется. Неуважение — нет.
Начните обсуждение с вдумчивого ответа.